Я хочу жить дома - Александр Конторович

Он по-прежнему был в деле и имел возможность влиять на многие события, которые происходили за стенами его дома. И пусть многие из тех, кто вроде бы стоял у руля, управляя происходящим, искренне полагали себя вершителями судеб, обитатель комнаты знал им цену. Пешки…, ну, пусть и не пешки, согласен – они могут считать себя фигурами. И даже тешить себя иллюзиями, думая, что это они сами, своим умом додумались до решения тех или иных вопросов. Это не страшно… пусть надувают щеки, придумывают себе титулы и звания. Именуют себя сотниками, тысячниками и кем угодно – лишь бы исправно выполняли то, ради чего их и пропихнули на занимаемые посты.

А он… он подождёт. Столько, сколько будет нужно.

Человека больше не прельщали внешние признаки власти, он пресытился ими. Пресытился восхищением окружающих, подобострастием журналистов и лизоблюдством подчиненных. Мишура… она только отвлекает от настоящего занятия. Нужно придумывать какие-то обоснования своим действиям, постоянно оглядываясь на тех, кто управлял им самим. Мало ли… история знавала примеры того, как вроде бы сильный и независимый руководитель внезапно слетал со своего поста в неизвестность. В один день! Отворачивались подчиненные, выключались всесильные телефоны, и даже собственная резиденция могла одномоментно превратиться в тюрьму. Да, комфортабельную, но общей картины это ведь не меняло?

Нельзя верить никому!

А на Украине – особенно!

Предать может каждый – только дай ему его цену.

Человек не питал никаких иллюзий: верить можно только тому, кто связан с тобою неразрывными узами. Редко это бывают родственные узы – вспомните Каина! Не отличаются особой преданностью и сотрудники охраны: и к ним можно подобрать ключик… купить или запугать, наконец.

Президент – он тоже верил своей охране. Лопух… Ну, скажите на милость, за каким рожном нужно было тянуть до последнего часа? Спасал очередной чемодан с цацками своей курицы-жены? Сильно они ему потом помогли?

Всех денег не спереть!

Хозяин комнаты хорошо это понимал.

– Ну, и? – повернулся он в сторону двери.

– Гуменюк ранен. По слухам – тяжело, до утра может и не дотянуть. Впрочем, он уже мало кому интересен. Брожение в его отрядах существенно усилилось.

– Кто у руля?

– Тот, кто и должен был быть – Задорожный. Уже успел послать весточку.

– Он сам-то…

– Этот цел! Его, чтобы пропереть с занимаемого нынче места, так и не один танк надобен!

– Разве? – с сомнением покачал головою хозяин комнаты. – Было там какое-то столкновение с этим… ну, с этим отмороженным сотником, как там его…

– Мирон Крюк. Да, есть такой. Но там, насколько я в курсе, все утряслось. Сотника этого Гуменюк выпер, а Задорожного изматерил, но не тронул.

– Выпер? Изматерил? И только? Стареет пан атаман…

– Ну… там тоже не так всё просто. По слухам, у Крюка где-то рядом есть свой отряд, вот Гуменюк и осторожничает… осторожничал.

– Да… не сильно ему эта осторожность помогла. Кто стрелял в атамана?

– Здесь все информаторы едины – это Соцкий. Его заказ.

– Карп? Ожидаемо, да…

Любитель полумрака усмехнулся. Надо же! Сколько он помнил Соцкого, тот всегда был весьма дальновидным человеком. Даже тогда, когда перешел на службу в СБУ, бросив должность оперуполномоченного КГБ. И не ошибся: карьеру неглупый и образованный старший лейтенант сделал быстро. Ну, не украинец, так и что с того? Голова есть, думать и анализировать умеет – руководство это устраивало. Так и стал вчерашний оперуполномоченный заместителем начальника городского отдела СБУ. Потом – начальником. После этого и выше полез, стал заместителем начальника аналитического управления уже в Киеве. Полковник, не за горами и генеральские погоны… И вот – атаман. Не обычный головорез, каких вокруг было множество, а здраво и взвешенно рассуждающий. Осторожный и дальновидный.

– Вы считаете, шеф, – кашлянул человек у двери, – что Соцкий…

– Он ищет меня, – кивнул хозяин комнаты. – Не в том плане, что именно меня, но того человека, который отдает приказы. Карп умен и сообразителен и вполне мог просчитать маршруты курьеров. Да и помимо этого у него есть свои источники информации.

– Так может быть…

– Да! Он становится неуправляемым. Слишком много власти в одних руках – это не всегда во благо. Как ни печально, но Соцкий своё дело сделал. Увы… У вас есть предложения?

– Есть варианты…

– Ну?

– Мы можем дать команду нашим людям около него…

– Есть ещё что-то? – шеф с полуслова замечал такие намеки.

– Крюк… Можно постараться задействовать его. Тут уже будут личные мотивы, все оправдано и никаких подозрений не вызовет. Нельзя слишком часто использовать один и тот же метод, атаманы могут сделать нежелательные выводы.

– А он сможет?

– Борис приставил к нему телохранителей.

– И что они сообщили?

– Слухи относительно отряда имеют под собой почву.

– Так в чем тогда дело?

– Надо должным образом мотивировать сотника, сам он на персону ранга Соцкого не полезет. Не тот уровень!

– Ну, так заплатите ему. Пусть заказчиками выступят беспредельщики, от них всего можно ожидать… – пожал плечами хозяин комнаты, теряя интерес к данному вопросу. – Что у нас ещё нового?

Утро…

Не люблю это время суток.

Всегда спать хочу – и желательно подольше. Неважно, когда лягу, лишь бы рано не вставать. А если кто рискнет меня поутру разбудить, то практически всегда имеет шанс видеть недовольное выражение на моей хмурой и небритой морде.

И сегодняшний день радостным исключением не стал, ещё и бодун тяжелейший подкатил. Блин, как же жалко, что тут кефира или простокваши ни у кого нет! Или ещё чего-нибудь подобного… Есть же рядом хутора, что бы мне вчера об этом подумать? Лопух…

Но похмелять нас тут некому, пришлось смириться с не пролезающей в дверь головой и топать навстречу ранним гостям.

Гостям…

Громко сказано.

Гость тут – всего один!

Зато какой гость…

– Утречка вам… – протискиваюсь в салон автомобиля.

– И тебе здравствовать! – вежливо отвечает Борис.

– Что у нас такого интересного стряслось?

– Я проверил твои слова…

Ну ещё бы! В чем в чем, а в излишней доверчивости упрекнуть местного главного беспредельщика никак невозможно. Иначе фиг бы он на своём посту задержался лишний денёк. Не та, знаете ли, контора…

– И?

– Теперь я твой должник. Но это не по правилам. Мы – никогда и никому ничего не бываем должны.

– Та-ак… и как прикажешь твои слова понимать?

– Хочу сделать тебе предложение. Так сказать, рассчитаться.

– Сколько?

– Много. Но – не за красивые, как понимаешь, глазки.

– Много – это и хорошо, и плохо. За просто так денег не дают, а чисто за информацию – до фига не платят. Значит, ты хочешь меня подо что-то подпрячь?

– Это смотря какая информация… Иногда – так и очень много можно дать. Но ты прав – не в данном случае.

– Так… – чешу я в затылке. Иными словами, мой собеседник прямо мне намекает на то, что платить мне станут за что-то насквозь конкретное. – Слушаю внимательно.

– Ты принес инфу – и она оказалась весьма близкой к реальности. Как это удалось узнать – не моё дело. Но источники информации у тебя есть – и они верные. Предлагаю сделать ещё один шаг – и устранить эту угрозу. Она – общая для всех нас. Проще и дешевле остановить ЕГО сейчас.

– Заказ?

– Да.

– Официально?

Вместо ответа Борис протягивает мне небольшую статуэтку. Позолоченную.

Мужик, сидящий на колу.

– Оставишь её там…

Метка беспредельщиков – мол, это наша работа.

Да, они исполняют свои решения чужими руками. А что, кто-то полагал, что им надобно содержать для этой цели собственные вооруженные структуры? Это в Диком-то поле? Где каждый второй, не считая первого, готов подписаться под такие делишки. Ну-ну… Если вы и впрямь так полагали – мне вас жалко…

Дальнейшая беседа была чисто технической. Так, кое-что уточнили, некоторые вещи согласовали… это уже не так интересно.

Так что пробуждение для «моей» гоп-компании оказалось весьма приятственным – работка подвалила. И деньга за неё обещана.

– Работаем на беспредельщиков. Официально, – показываю всем собравшимся статуэтку.

То есть – лично к нам претензий не будет. Ну, по крайней мере, они будут не столь уж резкими, какими могли бы быть в том случае, если бы мы предприняли подобную акцию самостоятельно.

Наехать на нас можно, но это повлечет неминуемую негативную реакцию со стороны наших заказчиков. А это никому не нужно. Даже самому отмороженному боевику. Ответка может прийти с совершенно неожиданной стороны. Да хоть и от ближайшего друга – деньги нужны всем.